Подъем Советского Союза как международной энергетической державы: Краткая история

Энергия холодной войны
Транснациональная история советской нефти и газа

Иероним Перович

Ни в одной другой области Россия и Европа не связаны так тесно, как в области энергетики. В течение XX века энергетические потоки между Востоком и Западом преодолевали идеологические барьеры, войны и санкции. Вскоре после того, как большевики захватили власть в 1917 году, они стали подражать подходу своих царских предшественников, экспортируя нефть, добытую на Кавказе, на капиталистический Запад, чтобы купить западную технологию, необходимую для советской индустриализации. В 1930-е годы неудачная энергетическая политика заметно снизила значение Советского Союза как поставщика нефти на международные рынки. Во время Второй мировой войны Советскому Союзу даже пришлось импортировать топливо, особенно для авиации, из США. Интенсивные усилия по освоению новых нефтяных месторождений в Волго-Уральском регионе восстановили значение Советского Союза на европейском нефтяном рынке с конца 1950-х годов.

В морозной атмосфере начала Холодной войны советское «нефтяное наступление», как его иногда называли на Западе, вызвало опасения по поводу растущего влияния Москвы на европейские дела, что побудило Организацию Североатлантического договора (НАТО) посоветовать своим членам проявлять сдержанность в закупках советской нефти. В 1962 году Западный Альянс даже ввел эмбарго на продажу Советскому Союзу стальных труб и трубопроводной техники. Несмотря на эти меры, импорт советской нефти в Западную Европу неуклонно увеличивался, и в 1966 году эмбарго было снято. Тем более глобальные энергетические кризисы 1970-х годов привели к тому, что многие западноевропейские страны стали воспринимать поставки энергоносителей из Советского Союза как более надежные, чем из охваченного кризисами Ближнего Востока, что позволило Советскому Союзу вновь обрести свое значение в качестве экспортера нефти и все больше газа в Европу. В то время даже США рассматривали предложение Москвы импортировать советский газ, и несколько американских компаний изучали возможность участия в крупном проекте по добыче природного газа в Западной Сибири.

В то время как многие на Западе по-прежнему с подозрением относились к растущей доле советской нефти и газа в европейском энергопотреблении, у Москвы также были сомнения относительно перспективы стать слишком зависимой от иностранных технологий и рынков сбыта. Однако, если Москва хотела удовлетворить растущий спрос на энергоносители внутри страны, продолжать поставлять их коммунистическим союзникам в Восточной Европе и продолжать поставлять нефть и газ в увеличивающихся объемах потребителям в Западной Европе и, возможно, за ее пределами, Советскому Союзу необходимо было увеличить внутреннее производство. Столкнувшись со стагнацией добычи на существующих месторождениях и перспективой надвигающегося внутреннего энергетического кризиса, советское руководство только в конце 1970-х годов окончательно решило расширить инвестиции в богатую энергоресурсами Западную Сибирь; кроме нефти, Советский Союз также начал осваивать крупные месторождения природного газа в северной части Тюменского региона. В обмен на кредиты, трубную сталь и технологии часть газа Западной Сибири поставлялась непосредственно в Европу по новому экспортному трубопроводу, что ознаменовало начало исторически беспрецедентного расширения энергетических связей и заложило основы для превращения Советского Союза в ключевого поставщика энергоресурсов в Европе.

Несмотря на значимость энергетики и роли России как важнейшего поставщика нефти и газа в Европу, до сих пор было проведено удивительно мало исследований по историческим траекториям, ведущим к нынешним взаимозависимостям.[1] Хотя даже более поздние исследования глобальных аспектов Холодной войны в целом мало что могут предложить с точки зрения роли энергетики[2], историки энергетики обычно не фокусируются на Холодной войне как таковой и в значительной степени исключают Советский Союз из своей глобальной нефтяной истории.[3] Когда историки Холодной войны действительно обращались к энергетическому вопросу, это было почти исключительно с западной точки зрения.[4] Однако, никакое содержательное исследование энергетических отношений между Востоком и Западом в период Холодной войны невозможно без учета Советской перспективы. В частности, до сих пор существует очень мало исследований, основанных на новых архивных материалах по таким вопросам, как советское стратегическое мышление о развитии нефтегазового сектора страны, установление энергетических отношений внутри контролируемых Советским Союзом восточноевропейских коммунистических государств или различные значения, которые советские лидеры придавали энергетике как фактору в своих отношениях с Западной Европой и США. Эта книга исправит некоторые из этих недостатков.

После краткого анализа основных траекторий Советской энергетической политики и отношений между Востоком и Западом с начала 1920–х годов до Второй мировой войны в настоящем очерке дается обзор становления Советского Союза как международной энергетической державы в период Холодной войны. В нем утверждается, что советские решения в области энергетической политики находились под влиянием и обусловливались сложным взаимодействием внутренних, региональных и глобальных факторов: Советскому Союзу требовалось производить энергию во все больших количествах не только для подпитки индустриализации и модернизации, но и для поддержания своих амбиций как великой державы. Различные советские нефтяные и газовые кампании от Сталина до Брежнева были направлены на поддержку нужд вооруженных сил страны и ее энергозатратной экономики. Во время Холодной войны энергетика также служила важным инструментом в проекте Москвы по интеграции социалистических государств Восточной Европы в единое “энергетическое пространство” путем строительства разветвленной трубопроводной системы. Что касается капиталистических государств Запада, то основной функцией советского экспорта энергоносителей было получение доступа к западным технологиям и твердой валюте. Этот доступ позволял Советскому Союзу не только финансировать свои собственные проекты развития энергетики, но и покупать пшеницу, а также компенсировать потери, которые он нес, предоставляя восточноевропейским союзникам энергию ниже мировых рыночных цен. Экспорт энергоносителей также служил средством расширения советского политического влияния, особенно в небольших европейских странах, таких как Финляндия или некоторых государствах третьего мира.

Холодная война, безусловно, оказывала большое влияние на каждый шаг экономического сближения между Востоком и Западом, поскольку в политическом дискурсе по обе стороны «железного занавеса» неоднократно возникали опасения по поводу последствий для безопасности возросшей торговли энергоносителями и потенциальных опасностей, связанных с растущей зависимостью между странами. Однако, история о том, что Советский Союз стал ключевым поставщиком энергии в Европу, в конечном счете не соответствует логике холодной войны, если такая логика понимается как конкуренция между двумя противоположными политическими лагерями, каждый из которых имеет свою уникальную экономическую систему и идеологические убеждения. Скорее, сотрудничество в конечном счете определялось национальными экономическими интересами и проблемами, возникающими на более крупных региональных и глобальных рынках. Если «железный занавес» обозначал символическую (а также физическую) линию, разделяющую Восток и Запад во время Холодной войны, то растущий поток энергии через расширяющуюся транспортную инфраструктуру, сопровождаемый растущим количеством прямых личных контактов на всех уровнях (от инженеров и ученых до министров и глав государств), раскрывает иную карту Европы. На этой карте граница между Востоком и Западом становилась все более размытой по мере того, как эти две части становились все более взаимосвязанными благодаря общим экономическим интересам и общему стремлению стабилизировать политические отношения.

Прослеживая длинный исторический путь, ведущий к этим транснациональным энергетическим связям между Советским Союзом и Европой, эта работа вводит некоторые ключевые вопросы, которые будут подробно рассмотрены в отдельных главах. Далее раскрывается структура книги, предоставляя краткие резюме глав.[5]


[1] За известным исключением Per Högselius, Red Gas: Russia and the Origins of European Energy Dependence (New York: Palgrave Macmillan, 2013), не существует комплексного исследования советской энергетики с транснациональной точки зрения, основанного на архивах Восточной и/или Западной Европы. Другие глубокие работы по Советскому газу Thane Gustafson, Crisis Amid Plenty: The Politics of Soviet Energy under Brezhnev and Gorbachev (Princeton, NJ: Princeton University Press, 1989) и Jonathan Stern, Soviet Natural Gas Development to 1990: The Implications for the CMEA and the West (Lexington: Lexington Books, 1980), опубликованные до открытия коммунистических архивов. Хотя анализ Хёгселиуса охватывает большой промежуток времени, он использует архивные материалы в основном конца 1950-х, 1960-х и частично также 1970-х годов, и он фокусируется исключительно на газе. Его тематические исследования включают Баварию и Австрию, а также в некоторой степени ФРГ, но он пишет относительно мало о других важных западноевропейских странах-потребителях, таких как Италия или Франция. Роль НАТО, Европейского экономического сообщества или неевропейских стран, таких как США, рассматривается лишь мимолетно, и отношения внутри коммунистического блока не рассматриваются каким-либо всеобъемлющим образом. И хотя существует серьёзная литература по истории советской нефти, большая часть этих исследований была написана во время Холодной войны. Более поздние исследования, такие как Marshall Goldman, Petrostate: Putin, Power, and the New Russia (Oxford: Oxford University Press, 2010), фокусируются в основном на событиях после падения Советского Союза и поверхностно освещают историю. Голдман также основывает свою работу почти исключительно на вторичной литературе, опубликованной до открытия коммунистических архивов.

[2] Например, Odd Arne Westad, The Global Cold War: Third World Interventions and the Making of Our Times (Cambridge: Cambridge University Press, 2005).

[3] Например, Daniel Yergin, The Prize: The Epic Quest for Oil, Money, and Power (New York: Simon & Schuster, 1991). [На русском языке: Дэниел Ергин. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. — М.: «Альпина Паблишер», 2011. — 944 с.]

[4] В этой главе и отдельных очерках настоящего тома представлен обзор как западной литературы, так и новых исследований на русском языке.

[5] Эта глава опирается на предыдущие исследования автора, а именно: Jeronim Perovic´, “Russlands Aufstieg zur Energiegrossmacht: Geschichte einer gesamteuropäischen Verflechtung,” Osteuropa 63, 7 (2013), 5–28; Jeronim Perovic´ and Dunja Krempin, “‘The Key is in Our Hands:’ Soviet Energy Strategy during Détente and the Global Oil Crises of the 1970s,” Historical Social Research 39, 4 (2014), 113–44.

 


Добавить комментарий