Европейский кризис: начало конца?

Предлагаю вашему вниманию перевод статьи Джека Халински-Фитцпатрика о положении дел в Европейском Союзе и о том, как по его мнению правящие классы европейских стран теряют контроль над ситуацией. Примечания к тексту мои. Также мною был добавлен ряд изображений инфографического характера.

После чуть более 25 лет со своего основания, Европейский Союз, похоже, разваливается под тяжестью собственных противоречий. Куда бы вы ни посмотрели, основные партии подвергаются повышенному давлению в связи с обострением классовой борьбы в результате десятилетнего кризиса. Это означает, что в одной стране за другой правящий класс не может править по-старому.

В Германии годы жесткой экономии и неравномерное распределение от слабого экономического бума вызвали широкое неприятие населением основных партий. Это подталкивает ХДС 1 к более демагогическому языку и делает их менее верными представителями правящего класса. В Италии правящий класс полностью потерял контроль над правительством, которое находится в процессе столкновения с ЕС по поводу своего долга. Во Франции у Макрона, предполагаемого «спасителя» либеральной демократии, по результатам опросов упал уровень одобрения и, похоже, он парализован в своем стремлении провести жесткую экономию, которая требуется капитализму в стране. В Великобритании правящий класс утратил контроль над своей традиционной партией и катапультировался в сторону хаотичного Brexit 2, идущего полностью в разрез с его интересами. Brexit и сам по себе будет достаточно сложным процессом, но также одновременно происходят всевозможные кризисы, любой из которых может стать последней каплей, которая сломает спину ЕС.

Германия: от «столпа стабильности» к дестабилизирующему фактору

Два года назад, после избрания Дональда Трампа президентом США, в The New York Times было написано, что Ангела Меркель “стала последним мощным защитником Европы и трансатлантического альянса”. Саймон Тилфорд, заместитель директора Центра европейских реформ, говорил, что «к счастью, Германию сейчас возглавляет Меркель, потому есть шанс, что она сделает то, что нужно Европе”. Однако из «столпа стабильности» Ангела Меркель стала теперь еще одним фактором дестабилизации Европы, как и ситуация в Германии в целом.

В последнее время немецкая экономика работала хорошо, и, по крайней мере, на поверхности, страна выделялась как надежно закрепленное судно в турбулентной мировой ситуации. Правительство прогнозировало рост экономики на 2,3% в 2018 году, и показатель роста колебался вокруг 2-процентной отметки с 2014 года. Кроме того, будучи самой сильной страной в ЕС, Германия была в некоторой степени защищена от необходимости проводить политику жесткой экономии, как в некоторых других странах. Например, БКТ 3 показывает, что в период с 2007 по 2015 год реальная заработная плата в Германии увеличилась на 14%, в то время как в Великобритании реальная заработная плата сократилась более чем на 10%.

Скорректированная и нетронутая доля заработной платы в ФРГ

Тем не менее, хотя эти цифры, кажется, рисуют радужную картину жизни в Германии, реальность совершенно иная. Как мы уже объясняли, немецкие рабочие испытывали жесткую экономию задолго до экономического кризиса. «Агенда 2010» 4, которая осуществлялась социал-демократическим/зеленым правительством Герхарда Шредера с начала 2000-х годов, включала снижение налогов для богатых, а также сокращение пенсий и пособий по безработице для остальных. Это означало, что к 2008 году доля заработной платы в национальном доходе сократилась до 64,5%, что является самым низким уровнем за 50 лет. Цены на рабочую силу были снижены и в сочетании со значительными инвестициями в промышленность Германия превратилась из «больного человека Европы» 5 в очень конкурентоспособную страну на мировом рынке. Вместе с тем, выгоды от подъема немецкого капитализма ощутили далеко не все. Около 40% населения в настоящее время имеет меньшую покупательную способность и более низкий уровень жизни, чем 20 лет назад, неравенство богатства находится на самом высоком уровне с 1913 года, и более 15 миллионов человек подверглись риску бедности или социальной изоляции в прошлом году: почти пятая часть населения.

Партии немецкого правящего класса теряют традиционную базу поддержки. Отставки Ангелы Меркель и Хорста Зеехофера должны быть поняты в этом контексте / Фото: Michael Lucan

 

Именно это давление на уровень жизни немецкого рабочего и среднего класса сегодня выражается в недовольстве основными политическими партиями. Последний опрос INSA/YouGov 6 показал, что поддержка большой коалиции составляет чуть менее 40%. Поддержка Социал-демократической партия Германии (СДПГ) 7 упала примерно до 14%, и многие опросы ставят их ниже крайне правой Альтернативы для Германии (АдГ) 8. Для сравнения, СДПГ получила 20,5% на последних федеральных выборах, что само по себе было худшим результатом партии в послевоенной немецкой истории. В то же время «Союз» (коалиция между Христианско-социальным союзом в Баварии [ХСС] и Христианско-демократическим союзом Германии [ХДС]) опустился чуть более чем на 25%. Опять же, это резкое падение с 33%, которые блок получил на федеральных выборах, что само по себе было их худшим результатом с 1949 года.

Голоса на выборах за СДПГ по годам

Поляризация в Германии

То, что мы наблюдаем в Германии — это тот же процесс, который происходит во всем мире: поляризация как слева, так и справа, что приводит к повсеместному неприятию всего, что считается частью «истеблишмента», что очень затрудняет правящему классу править по-старому.

ХДС является традиционным представителем немецкого правящего класса. Однако, правящий класс составляет ничтожную долю немецкого общества и поэтому вынужден полагаться на разные слои, особенно на промежуточные (мелкую буржуазию, как их описывал Маркс) и отсталые слои рабочего класса. Проблема для них заключается в том, что капиталистический кризис вынуждает различные классы, составляющие общество, вступать в конфликт. Немецкий правящий класс выступает за прием беженцев в Германию не из гуманитарных соображений, а потому, что это увеличивает предложение дешевой рабочей силы и снимает напряженность в Европейском Союзе. Они выступают за участие в Европейском Союзе не из соображений интернационализма, а потому что он обеспечивает рынок для экспорта их товаров. К сожалению для правящего класса, и в отсутствие какой-либо реальной альтернативы слева, аргумент АдГ, что иммиграция является причиной падения уровня жизни, может показаться многим людям разумным. Если добавить к этому тот факт, что представители АдГ также выступают за то, чтобы заступиться за «маленького человека», предлагая минимальную заработную плату и снижая налоги на семьи с детьми, неудивительно, что некоторые работники с непостоянной занятостью повернулись лицом к этой партии. Точно так же мелкобуржуазные слои, которые в прошлом также служили основой для ХДС, были стеснены возросшей конкуренцией на мировом рынке. В этом контексте евроскептическая позиция АдГ и ее отказ от TTIP 9 вызвали среди этих слоёв поддержку.

Популярность АдГ вынудила ХДС попытаться сместиться вправо, чтобы сохранить свою поддержку в массах, но это делает её менее способной выполнять роль верной марионетки правящего класса. Это объясняет некоторую «жёсткую риторику» Меркель и Зеехофера об иммиграции за последние несколько месяцев. Однако, усиление антииммиграционной риторики в попытке вернуть избирателей, уходящих к АдГ, вызвало отвращение у некоторых из их предыдущих сторонников, и, как мы сообщали ранее, ХДС потерял столько же избирателей в пользу либеральных Зеленых 10, сколько от неё ушло к АдГ. Потеря партиями правящего класса своей традиционной базы поддержки вносит разлом между его различными представителями.

Отставки Ангелы Меркель и Хорста Зеехофера 11 должны быть поняты именно в этом контексте. В настоящее время в гонке на замену Меркель в качестве лидера ХДС лидируют три кандидатуры: Аннегрет Крамп-Карренбауэр 12, Фридрих Мерц 13 и Йенс Шпан 14. Аннегрет Крамп-Карренбауэр, известная как AKK, считается политически самой близкой к Меркель. Она поддержала иммиграционную политику Меркель, а также была человеком, который организовал предвыборную кампанию партии в прошлом году. Фридрих Мерц покинул передний край политики в 2009 году после конфликта с Меркель. Он из правого крыла партии, придерживается реакционного, консервативного взгляда на социальные вопросы, но при этом сторонник крайне либеральных взглядов, когда дело доходит до экономических вопросов. Есть некоторые предположения, что он может настаивать на большей интеграции страны в ЕС. Йенс Шпан является нынешним министром здравоохранения и открыто критикует Меркель, выступая против реформ Еврозоны.

Кто бы ни пришел на смену Меркель, ясно, что проблемы, с которыми сталкивается партия, будут только продолжаться. Более того, все три потенциальных лидера стремятся дистанцироваться от Меркель. Даже AKK охарактеризовала правление Меркель в качестве канцлера за последние несколько месяцев как «свинцовое». Таким образом, в будущем может возникнуть конфликт между Ангелой Меркель, которая заявила, что останется на посту канцлера, и новым лидером ХДС, поскольку различные крылья правящего класса находят разных лидеров для выражения своих интересов.

Больше нестабильности впереди

В дополнение к этому, давление со стороны общества на основные партии, скорее всего, только возрастёт. Экономика Германии была относительно сильной в течение последних нескольких лет из-за сильного экспорта продукции обрабатывающей промышленности. Тем не менее, этот сектор особенно уязвим перед назревающей торговой войной между США и Китаем из-за роли обеих этих стран в цепочках поставок отрасли. Кроме того, Дональд Трамп, также как и в случае с Китаем, отметил опасность профицита, который Германия имеет в торговле с США.

Вся эта неопределенность уже дает о себе знать. В ежегодном докладе Совет экономических экспертов Германии 15 предупредил, что рост, вероятно, замедлится до 1,6% в этом году с 2,2% в прошлом году. В нем отмечается, что причиной этого являются «тлеющие торговые конфликты во всем мире». Более того, немецкая экономика сократилась впервые за более чем три года в последнем финансовом квартале на фоне падения экспорта. Это сокращение было в значительной степени результатом того, что крупные немецкие автопроизводители остановили производство автомобилей, обеспечив соблюдение новых стандартов ЕС по выбросам. Однако, как объяснил в Financial Times главный экономист Commerzbank 16 Йорг Кремер: “даже без этого немецкая экономика вряд ли бы выросла вообще из-за снижения спроса со стороны Китая”. Очевидно, что неопределенность вокруг мировой торговли может спровоцировать серьезную рецессию в Германии и еврозоне в целом. Поэтому, в конечном итоге мы видим, что кризис в обществе и падение уровня жизни многих людей привели к дискредитации основных партий: как левых, так и правых.

Долговой кризис в Италии

В результате того, что кризис в Германии означает, что страна всё менее способна влиять на события в Европе в целом, итальянское правительство сейчас находится в противостоянии с Европейской комиссией 17. Разногласия возникли вокруг вопросов уровня задолженности государства и того, как лучше с ней справиться. Италия занимает третье место по величине государственного долга по отношению к ВВП в мире и второе место в еврозоне. Кроме того, это третья по величине экономика еврозоны, что означает, что нестабильность здесь представляет угрозу финансовой стабильности по всей Европе.

Задолженность итальянского государства возникла, конечно, не из-за расточительности правительства. В действительности, вся новая задолженность с 2002 года используется для выплаты процентов, а не расходов. Financial Times указывает, что итальянские правительства имели первичный бюджетный профицит в значительной степени без перерывов с 1992 года. Это означает, что если исключить деньги, которые государство выплачивает на обслуживание своих долгов, то бюджет был был профицитным. Главным образом притеснения итальянского рабочего класса связаны с выплатой этих долгов.

Как мы уже объясняли, первопричиной проблемы в Италии является низкий уровень производительности. В условиях кризиса, когда рынок сжимается и конкуренция становится все более жесткой, эта слабость становится серьезной проблемой. С момента введения евро, удельные затраты на рабочую силу в Италии выросли примерно на 20% по сравнению с Германией и на 10% по сравнению с еврозоной в целом. Эта слабость усугубляется тем, что Италия является членом еврозоны, что препятствует девальвации валюты, как это могло было быть в прошлом. Девальвация валюты сделала бы итальянский экспорт дешевле и, следовательно, более конкурентоспособным. Financial Times отмечает, что в стране отсутствует модернизация промышленности, а также большое количество небольших семейных компаний менее производительны, чем аналогичные компании в других странах. Действительно, 95% предприятий Италии имеют менее 10 сотрудников.

Последовательные нападки Маттео Сальвини на “спекулянтов”, наряду с его призывами к единому налогу, привлекли многих стесненных мелкобуржуазных владельцев малого бизнеса, одновременно приобрели некоторую популярность ( в отсутствие какого-либо левого политического представительства) антииммигрантские настроения. / Фото: Европейский Парламент

Итальянский национальный институт статистики недавно сообщил, что 17,5 миллионов человек в настоящее время живут за чертой бедности, что составляет около трети всего населения. В общей сложности 4,74 миллиона человек относятся к категории «абсолютной бедноты», что означает, что они не могут приобретать основные товары и услуги. Это число быстро возросло с 1,7 миллиона в 2006 году. Уровень безработицы сейчас составляет 9,7%, что примерно на 3% больше, чем в 2008 году. Безработица среди молодежи составляет 31,6%. Более того, предыдущие итальянские правительства предлагали мало помощи в виде социального обеспечения для молодежи, и только 4% социальных расходов идут на помощь людям в возрасте до сорока лет. Высокий уровень безработицы среди молодежи в сочетании с незначительной государственной помощью вынудили некоторые семьи жить на пенсию лишь одного члена семьи. Reuters, например, опросил одного человека, чья семья полагается на пенсию одного члена семьи в 800 евро в месяц. Она идет на покрытие расходов на проживание одного пенсионера, её сына и внука.

Растущая радикализация

Эта ситуация привела к радикализации населения, вызвав всеобщее недоверие к истеблишменту. Financial Times опросила Саймона Кьянтеса, безработного в Неаполе, который сказал, что “мы так долго верили во многие вещи, и мы всегда разочаровывались”. Именно эта радикализация объясняет, почему основные партии были так резко отвергнуты на последних выборах. Демократическая партия (ДП) 18 получила 18,76% голосов избирателей по сравнению с 25,43% на всеобщих выборах 2013 года, в то время как «Движение пяти звезд» (М5S) 19, которое только сформировалось в 2009 году, получило наибольшее количество голосов — 32,68%. Ультраправая Лига 20 также добилась успеха, набрав 17,35% голосов.

На самом деле, неудивительно, что эти две партии преуспели. Программа M5S включала в себя «доход гражданина» в размере 780 евро в месяц (сумма, которая, по крайней мере, утроила бы доход семьи, опрошенной Reuters), остановка сокращения рабочей силы и контрреформы в пенсионной системе, проведенных правительством ДП. Кроме того, последовательные нападки Маттео Сальвини 21 на “спекулянтов”, наряду с его призывами к единому налогу, привлекли многих стесненных мелкобуржуазных владельцев малого бизнеса и одновременно с этим приобрели некоторую популярность (опять же в отсутствие какого-либо левого политического представительства) антииммигрантские настроения.

Итальянцы возлагают большие надежды на то, что обе партии смогут осуществить свои программы. Правящие партии оказались в ловушке. Если они будут замечены в предательстве своих программ, то поддержка, которую они получили, может легко рассеяться. Однако в рамках капитализма эти программы не могут быть выполнены. Правительство планирует увеличить расходы и уменьшить налогообложение, в то время как государственный долг уже очень высок, и мир находится на грани вступления в новую рецессию. Никто не будет готов одолжить правительству деньги на это.

Вполне вероятно, что эти соображения привели правительство к выводу, что им нужно было что-то придумать: предложить какие-то реформы, чтобы успокоить свою электоральную базу, при этом не слишком увеличить дефицит. Конфликт вокруг бюджета Италии сконцентрирован на вопросе, следует ли добавить 0,8% к дефициту в следующем году. Этой суммы далеко не достаточно, чтобы покрыть стоимость их предлагаемого «дохода гражданина» и, следовательно, это уже отступление. Тем не менее, даже это скромное увеличение дефицита стало слишком большим для Европейской комиссии. Жан-Клод Юнкер 22, президент Комиссии, отметил, что бюджет итальянского правительства был неприемлемым, потому что “их уровень государственного долга слишком высок… проект бюджета не в полной мере учитывает рекомендации министров еврозоны.”

Распродажа долгов

Противостояние также напугало инвесторов в итальянский долг, которые уже были обеспокоены тем, что новое правительство не будет проводить «разумную» политику жесткой экономии. С момента прихода к власти правительства в середине мая чистые продажи итальянских активов иностранными инвесторами достигли 17 млрд евро в месяц. Это подтолкнуло вверх цену итальянского долга, при этом спред 23 между итальянскими 10-летними облигациями и немецкими облигациями с тем же сроком погашения вырос до 3,15% в середине ноября по сравнению с 1,3% в середине мая. Это означает, что итальянское правительство должно будет заплатить на 3% больше по своему долгу, чем правительство Германии. В то время как правительство не будет ощущать увеличение стоимости до тех пор, пока ему не придется выпускать новые облигации для финансирования погашения уже имеющихся в обращении, увеличение процентной ставки неизбежно приведет к увеличению дефицита. Из-за размера итальянского долга это может стать очень быстро глобальной проблемой и привести к дефолту государства по его платежам, что станет катастрофой для еврозоны. Опасения по поводу способности итальянского правительства погасить свой долг привели, по крайней мере, к тому, что одно из рейтинговых агентств, Moody’s, понизило его кредитный рейтинг до одной ступени выше «мусорного». «Мусорный» рейтинг станет катализатором оттока капитала из итальянского долга и не позволит ЕЦБ 24, который уже имеет около 15 процентов общего долга Италии, покупать больше облигаций. Это, опять же, может быть триггером для дефолта.

Спред доходностей 10ти-летки Италии vs 10ти-летки Германии

Кроме того, ЕЦБ находится под давлением от перспектив повышения процентных ставок. Многие комментаторы обеспокоены тем, что в связи с началом нового экономического кризиса тот факт, что процентные ставки в настоящее время равны нулю, даст очень мало возможностей для маневра. Кроме того, вызывает беспокойство перегрев экономики некоторых стран с очень низким уровнем безработицы и одновременным ростом заработной платы. В обычное время это было бы признаком того, что процентные ставки должны быть повышены.

Однако повышение процентных ставок ЕЦБ в дополнение к увеличению доходности государственных облигаций может привести к тому, что ситуация в кратчайшие сроки начнет разваливаться. Goldman Sachs 25 уже прогнозирует, что итальянские процентные платежи вырастут до 4,6% ВВП в 2018 году. Это, вероятно, сильно повлияет на умы должностных лиц ЕЦБ при принятии решения о повышении процентных ставок, уменьшая их пространство для маневра.

Ситуация в Италии, как и во многих других странах мира, свидетельствует о том, что в условиях кризиса, если класс капиталистов пытается восстановить равновесие в экономической плоскости, это может разрушить равновесие в социальной или политической плоскости. Снижение уровня жизни итальянского рабочего класса с целью выплаты процентов банкам вызвало огромную нестабильность и означает, что итальянский правящий класс больше не контролирует правительство. Financial Times резюмирует это чувство правящего класса: «В эпоху все более доминирующих социальных медиа и фейковых новостей парламентов не достаточно, чтобы защитить нынешние и будущие поколения от безответственной краткосрочной политики, движимой предвыборными соображениями, а не благоразумным экономическим и финансовым мышлением”. Конечно, они говорят с их собственной точки зрения, о том, что под воздействием усиления классовой борьбы все старые аксиомы рассеиваются. В конце концов, всегда были «фейковые новости», просто теперь в ложь правящего класса всё меньше верится.

Эммануэль Макрон спешит на помощь?

В то время как Германиия находится в разгаре политического кризиса, а Италия под угрозой дефолта, правящие классы Европы, возможно, надеялись на лидерство Эммануэля Макрона, президента Франции. Еще в апреле прошлого года французский правящий класс одержал победу, поскольку Эммануэль Макрон выиграл президентские выборы 2017 года с 66% голосов. Макрон, самопровозглашенный Юпитером, собирался «сделать планету великой снова» с капитальным ремонтом Франции и Европы в целом. «Популизм» якобы потерпел поражение. Однако, чуть более полутора лет спустя личные рейтинги одобрения Макрона упали до 29%, и он, как сообщается, был вынужден взять отпуск, чтобы оправиться от удара.

Еще в апреле прошлого года французский правящий класс одержал победу, поскольку Эммануэль Макрон выиграл президентские выборы 2017 года с 66% голосов. Однако, чуть более полутора лет спустя личные рейтинги одобрения Макрона упали до 29%. / Фото: kremlin

В Европе Макрон, безусловно, намеревался бороться против центробежных сил, разрывающих ЕС на части. Он высказывается за создание общего денежного фонда для зоны единой валюты, который будет финансироваться за счет национальных взносов, а также новых налогов и сборов ЕС. Эти деньги могут быть использованы для стимулирования роста и стабилизации стран от экономических потрясений. Этот очень амбициозный план будет эквивалентен нескольким процентным пунктам ВВП еврозоны. В дополнение к этому он настаивает на большей финансовой поддержке для борьбы с проблемными банками. Все это звучит очень хорошо, учитывая ситуацию в Италии. Теоретически, денежный фонд ЕС, который мог бы модернизировать экономику Италии, а также обеспечить поддержку проблемным банкам, был бы чрезвычайно выгоден.

Однако, проведение этих реформ стало сизифовой задачей для Макрона. Первоначально он надеялся, что Ангела Меркель поможет ему. В конце концов, немецкая экономика зависит от экспорта в ЕС и не может позволить ему развалиться. Уход Меркель с поста председателя ХДС и последовавший за этим политический кризис сейчас делает эту задачу невероятно трудной. Да, Фридрих Мерц и Зеленые поддерживают интеграцию в ЕС даже больше, чем Меркель, но фрагментация политической ситуации может сделать невозможным для кого-либо из них оказать помощь в продвижении этих реформ. Это объясняет, почему сделка, к которой они в итоге пришли, гораздо менее амбициозна первоначальных планов. Без каких-либо конкретных цифр, бюджет еврозоны не будет использоваться для осуществления контрциклических мер, но пойдет только для того, чтобы компенсировать возможное сокращение расходов на исследования и разработки, которые могут грозить в связи с экономическим спадом. В действительности это просто упражнение по спасению лица для Макрона.

Макрон должен также попытаться переубедить лидеров группы в основном северноевропейских стран, которые недавно ответили на его заявления, призвав к большей национальной ответственности за государственные финансы и меньшей поддержке со стороны ЕС. Один из способов убедить эту группу — ускорить обещанные реформы у себя дома. Дефицит Франции составляет 2,8% ВВП, что больше по сравнению с 2,6% в прошлом году. Частично сдержанность со стороны некоторых так называемых «воинствующих наций» в отношении предложения Макрона может вытекать из желания избежать пугающую «разумную» (жесткую) политику. Таким образом, Макрон будет гораздо менее способен убедить других лидеров в Европе, если ситуация будет выглядеть так, как будто Франция не в состоянии справиться со своим собственным дефицитом.

Может ли Макрон ускорить ход своих реформ?

Макрон уже подвергся атаке со стороны своей собственной электоральной базы за то, что не двигался достаточно быстро со своими реформами. Например, Жоффруа Ру де Безье, глава крупнейшей во Франции Федерации работодателей призвал “ускорить темп” его реформ. Тем не менее, он также признал, что это может быть не так просто, указав, что “сейчас становится все труднее ускорить [изменения], учитывая общественное мнение и опросы”. Популярность Макрона упала до уровня ниже, чем даже у Франсуа Олланда на данном этапе его президентства, и он все еще не предпринял попыток реформировать пенсионную систему, здравоохранение, центральное государственное управление и местное правительство. Макрон выиграл президентство без особой поддержки, набрав 24% голосов в первом туре, и даже это значение только уменьшилось. На него обрушился ряд министерских отставок, в том числе Жерара Коллона 26, который обвинил его в “высокомерии” и заявил, что “во дворцах Республики мы теряем способность связываться с населением и слушать его”.

Макрон пообещал, что его болезненные реформы приведут к снижению безработицы и экономическому росту. Однако, с его приходом к власти уровень безработицы практически не изменился, и даже эта цифра не отражает реальную ситуацию. Сильно увеличилось количество людей, работающих только небольшое количество часов в неделю, и которые все еще нуждаются в пособиях. С 2008 года этот показатель почти удвоился и составил 2,2 миллиона человек. В дополнение к этому в августе премьер-министру пришлось понизить и без того слабый прогноз роста с 1,9% до 1,7%.

Если же, однако, Макрон будет продвигать свои реформы, то это, вероятно, вызовет огромный социальный взрыв. Только в этом месяце мы уже наблюдали массовое движение «желтых жилетов» — сотен тысяч людей (которых поддерживает подавляющее большинство населения) протестующих против предлагаемого повышения налогов на дизельное топливо и бензин.

Когда Макрон пришел к власти, на первый взгляд казалось, что французский правящий класс находится в очень сильном положении. Но под поверхностью было такое же бурлящее недовольство, которое мы находим в других странах Европы. Таким образом, крах Французской социалистической партии 27 и Республиканцев 28, а также их замена на En Marche 29 были признаком слабости, а не признаком силы. С продолжающейся дискредитацией Макрона развивается вакуум, который так или иначе должен быть заполнен.

Кризис Brexit

Как будто было недостаточно проблем для Европейского Союза, но он также должен иметь дело с выходом из своего состава своей второй по величине экономики. Троцкий как-то сказал, что “британские империалисты… мыслят в терминах веков и континентов”. Однако, сегодня не было бы преувеличением утверждать, что британский правящий класс утратил контроль над ситуацией. Похоже, он не в состоянии спланировать, что произойдет на следующей неделе, не говоря уже о следующем столетии. Упадок британского капитализма выглядит так, что он будет лишь ускорен хаотичным выходом из Европейского Союза, и, похоже, правящий класс мало что может сделать.

Brexit не является результатом «фейковых новостей», русских троллей или Джереми Корбина 30. Это результат 10 лет жесткой экономии и снижения уровня жизни, которые породили огромное недовольство в обществе. Неудивительно, ведь правящий класс и его представители в правительстве добились того, что именно рабочий класс заплатил за экономический кризис 2008 года. За 10 лет, прошедших после кризиса, доходы трудящихся сократились в среднем на 800 фунтов стерлингов в год. Кроме того, ООН сообщает, что в настоящее время 14 миллионов англичан живут в бедности и 1,5 миллиона в нищете, что означает, что они не в состоянии позволить себе даже основные товары. Это вызвало у многих людей непримиримую ненависть к истеблишменту и статусу-кво.

Упадок британского капитализма выглядит так, что он будет лишь ускорен хаотичным выходом из Европейского Союза, и, похоже, правящий класс мало что может сделать. / Коллаж: Socialist Appeal

Именно в этом контексте мы можем понять, что голосование за Brexit стало результатом того, что некоторые из тех, кто больше всего пострадал от жесткой экономии, показали фигу истеблишменту. Действительно, опросы показывают, что те, кто голосовал за выход, были людьми, которые жили в общинах, наиболее сильно пострадавших от жесткой экономии. Многие работники, таким образом, проголосовали за Brexit из-за отвращения к нынешней ситуации. Brexit, по крайней мере для многих, олицетворял собой хоть какие-то изменения.

Однако, эта ситуация является кошмаром для правящего класса. ЕС является крупнейшим торговым партнером Великобритании, например, в 2017 году 44% экспорта товаров и услуг ушло в страны блока. Более того, многие компании в Великобритании работают по принципу «точно в срок», что означает, что любая задержка или дополнительные временные затраты при проверке товаров, пересекающих границу, добавят значительные затраты на производство этих товаров. Поэтому правящему классу в целом хотелось бы сделать все возможное, чтобы обеспечить настолько мягкий Brexit, насколько это возможно. Это объясняет прохладный прием, которую получила Тереза Мэй на Конфедерации британской промышленности, после того как 19 ноября она сообщила о сделке. Хотя, конечно, верно, что есть отдельные капиталисты выступающие в пользу Brexit, но нельзя отрицать, что подавляющая часть британского правящего класса выступала за сохранение страны в составе ЕС.

Правящий класс потерял контроль

Беда для британского правящего класса заключается в том, что теперь он потерял контроль над своей традиционной партией, Консерваторами 31. Партия постепенно теряет свою традиционную базу поддержки. Как и многие другие партии правящего класса во всем мире, они пытались решить эту проблему путем нагнетания расистских, националистических настроений среди определенных слоев мелкой буржуазии и рабочего класса. К сожалению для них, теперь приходится пожинать плоды своих решений. Некоторые слои общества уверовали в эту линию и просто доводят ее до логического завершения. Так как нет никакого способа контролировать иммиграцию в рамках Европейского Союза, поэтому единственный способ сделать это — покинуть его.

Упадок британского правящего класса выражается во многих вещах, и одной из них является вырождение партии Тори. В прошлом этой партии завидовали правящие классы мира. Сегодня она разрывается центробежными силами. С одной стороны, это очень мощная тенденция тех, кто считает, что Великобритания действительно может снова вернуть себе статус мировой державы, а не быть слабой, третьесортной страной, которой она является сегодня. Идеальным представителем этой тенденции является любимец партии Джейкоб Рис-Могг 32. С другой стороны, вместо аристократических государственных деятелей, которые ранее управляли партией Тори в интересах британского капитализма, в партии теперь доминируют карьеристы с очень краткосрочными взглядами. Например, Дэвид Кэмерон 33, в попытке успокоить правое крыло партии, предпринял попытку краткосрочной авантюры, запустив референдум о членстве в ЕС. Он, конечно, проиграл этот референдум, и теперь покинул с конфликтом партию Тори.

В обычное время это была бы, конечно, не лучшая ситуация, но можно было бы созвать всеобщие выборы и призвать на замену второй дивизион. Лидеров Лейбористской партии 34 традиционно призывают при необходимости сформировать правительство, реализовать интересы правящего класса, дискредитировать себя, а после перегруппировки сил возвращать власть Консервативной партии. Сегодня, однако, контроль над Лейбористской партией также перехвачен. Сотни тысяч радикально настроенных людей вступили в партию, чтобы бороться против жесткой экономии. Поэтому Лейбористской партии нельзя доверять. Не из-за лидера Джереми Корбина, а из-за сотен тысяч радикально настроенных представителей рабочего класса и молодежи, которые вошли в партию и будут оказывать огромное давление на будущее лейбористское правительство. Лейбористское правительство может породить ложные надежды у рабочего класса, и поэтому его следует избегать любой ценой.

Большинство правящего класса отчаянно хотят избежать Brexit, но у них очень ограниченная власть. Всё, что они могут, это вызвать еще большую нестабильность. Продавливание идеи о проведении еще одного референдума, вероятно, усугубит глубокую поляризацию в обществе. Сделка, о которой Терезе Мэй удалось договориться с Евросоюзом, и которую глава КБП 35 поддержал как “прогресс”, не обязательно сможет пройти через парламент. Правительство Тори имеет большинство только постольку, поскольку они поддерживаются Демократической юнионистской партией 36, которая уже заявила, что сделка нарушает “одно из фундаментальных соглашений [Тори] с нами”. ДЮП верно утверждает, что так как жители Северной Ирландии по другому относятся к Brexit, чем остальная часть Великобритании, постольку существует риск начала процесса по пути объединения Ирландии. В дополнение к этому, несмотря на огромное давление со стороны правящего класса (наряду с откровенным взяточничеством в виде раздачи пэрства), Мэй даже не может полагаться на свою собственную партию в голосовании за сделку.

Большинство жителей Северной Ирландии проголосовало на референдуме за то, чтобы остаться в составе ЕС

Наконец, несмотря на то, что блэйристы 37, безусловно, представляют голос правящего класса в Лейбористской партии, оказывать давление на эту фракцию, чтобы её представители проголосовали за сделку, очень рискованно. Это создаст огромное недовольство внутри партии и, вероятно, еще больше радикализирует ситуацию. Многие депутаты-блейристы уже столкнулись с вотумами недоверия в своих местных отделениях партиях, и если бы они были замечены в поддержке правительства, ситуация достигла бы предельного накала и мы могли бы увидеть волну деселекции. Это будет означать, что местные партийные отделения проголосуют за то, чтобы запретить нынешним депутатам баллотироваться в качестве кандидата от лейбористов на будущих выборах и заменить их кем-то другим. Правящий класс, возможно, также пожелает оставить блейристов в партии в качестве пятой колонны, готовой на определенном этапе расколоть и свергнуть будущее правительство Корбина. В любом случае, совсем не факт, что под давлением правящего класса удастся убедить блейристов проголосовать за сделку. Эта группа и очень ограниченная часть общества, на которую она опирается, были взбудоражены вопросом о втором референдуме, для того чтобы заставить страну остаться в ЕС. Поэтому этой сделки для них может быть недостаточно.

Очень трудно точно предсказать, что произойдет в Великобритании, но есть несколько вещей, которые уже понятны. Правящий класс, по крайней мере сейчас, потерял контроль над ситуацией и обе основные партии находятся на грани раскола. Это беспрецедентная ситуация для ранее стабильной страны.

Европейский Союз в кризисе

В каждой стране Европы форма кризиса может отличаться. Однако, содержание во многом совпадает. Во всем ЕС именно рабочий класс, молодежь и беднота были вынуждены заплатить за кризис. Это привело к снижению уровня жизни и вызвало бурное недовольство. Это также вынуждает людей отчаянно искать пути решения своих проблем. Это означает, что старые аксиомы отвергаются.

Brexit означает, что Европейский Союз теряет свою вторую по величине экономику. Вырождение Консервативной партии привело к тому, что был проведен референдум, а огромное количество недовольства в обществе к тому, что многие представители рабочего класса проголосовали за выход из ЕС назло истеблишменту. Независимо от того, какая сделка о Brexit в конечном итоге будет согласована, мы, вероятно, увидим какие-либо барьеры для торговли в качестве результата этого голосования. Учитывая тот факт, что Великобритания является третьим по величине торговым партнером Германии, это может добавить проблем и так стоящих перед уже замедляющейся экономикой еврозоны.

Евросоюз может работать только пока растет экономика. Под воздействием же кризиса вновь возникает национальная напряженность. Это ведет к росту протекционизма в мировом масштабе, а также к распаду Европейского Союза.

Более того, эта ситуация возникла накануне следующего крупного спада. В конце концов, экономика должна находиться в состоянии выздоровления! Опасения по поводу следующего спада заставили некоторых экономистов рекомендовать повышение процентных ставок. Это, однако, только усугубит проблемы в таких местах, как Италия, и может подтолкнуть части еврозоны к рецессии. С другой стороны, если ЕЦБ не повысит процентные ставки, у него не будет никаких механизмов, чтобы справиться со следующим кризисом. ЕЦБ завершит свою программу количественного смягчения только в этом месяце, и, вероятно, не будет иметь времени, чтобы поднять процентные ставки до следующего спада, что сделает европейскую экономику очень уязвимой.

Европейские лидеры не могут позволить Италии дефолт, что объясняет их непримиримость, когда дело доходит до вопроса о государственных расходах. Помощь Греции, например, была весьма трудной, хотя государственный долг Греции составлял всего € 250 млрд. Долг Италии составляет €1,2 трлн. Впрочем, настаивание на бюджетной дисциплине только усилит и без того высокие антиевропейские настроения в стране.

Поскольку Макрон и Меркель имеют дело с кризисами у себя дома, они, похоже, не могут продвигать реформы в этой области. Меркель внутри Германии находится под давлением требований отказа от поддержки южноевропейских экономик. Дальнейшие реформы или финансовые вливания, вероятно, встретят ожесточенное сопротивление со стороны этих элементов в Германии. Макрон еще слабее, получая тычки как справа, так и слева, а также находясь под давлением массового движения. Политический капитал европейских лидеров израсходован, и они будут бороться за поддержку любых дальнейших жертв, направленных на то, чтобы сохранить Европейский Союз единым.

Марксисты всегда объясняли, что Евросоюз может работать только пока растет экономика. Под воздействием же кризиса вновь возникает национальная напряженность. Это то, что мы видим сегодня. Кризис выдвинул национальные интересы на первый план, так как правящие классы каждой страны в первую очередь беспокоятся о собственных интересах. Это ведет к росту протекционизма в мировом масштабе, а также к распаду Европейского Союза.

Оригинал: In Defence of Marxism.
Автор: Jack Halinski-Fitzpatrick.

Примечания:

  1. ХДС — Христианско-демократический союз Германии, буржуазная либерально-консервативная политическая партия Германии, основанная в 1945 году.
  2. Brexit — Выход Великобритании из Европейского союза. Во время референдума 2016 года за выход Великобритании из Европейского союза высказалось 51,9 % проголосовавших.
  3. БКТ — Британский конгресс тред-юнионов, профсоюзный центр в Великобритании. Основан в 1860-х гг.
  4. Агенда 2010 — программа структурных экономических реформ, начала проводиться в 2003 г. Предусматривает ограничение расходов на здравоохранение, пенсионное и социальное обеспечение, а также либерализацию трудового законодательства с целью стимулирования создания новых рабочих мест.
  5. «Больной человек Европы» — публицистический штамп, который используется для обозначения европейского государства, испытывающего продолжительный экономический или социальный кризис.
  6. INSA — Институт новых социальных ответов, немецкий институт, проводящий политические исследования.
    YouGov — международная компания, проводящая исследования рынка и анализ данных фирм.
  7. СДПГ — одна из крупнейших политических партий Германии социал-демократического толка. Основана в 1863 году. В данный момент входит в состав правящей коалиции вместе с ХДС.
  8. «Альтернатива для Германии» — национал-консервативная политическая партия Германии. Основана в 2013 году. Проводит политику евроскептицизма. В данный момент третья по численности партия в Бундестаге.
  9. TTIP — Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнёрство, планируемое соглашение о свободной торговле между Европейским Союзом и США.
  10. Зелёные (Союз 90) — буржуазная политическая партия Германии с преимущественно экологической повесткой. Основана в 1979 году.
  11. Хорст Зеехофер — немецкий буржуазный политик, министр внутренних дел Германии, бывший председатель ХСС.
  12. Аннегрет Крамп-Карренбауэр — немецкий буржуазный политик, бывший премьер-министр земли Саар, член президиума ХДС.
  13. Фридрих Мерц — немецкий буржуазный политик, адвокат, член ХДС. До 2002 лидер фракции ХДС в Бундестаге, где его сменила Ангела Меркел. Критик Меркель с более консервативных позиций.
  14. Йенс Шпан — немецкий буржуазный политик, министр здравоохранения Германии, член ХДС. Открытый гомосексуал.
  15. Совета экономических экспертов Германии («Пять мудрецов экономики») — группа немецких экономистов, созданная в 1963 году для оценки экономической политики правительства Германии.
  16. Commerzbank — второй по величине банковский концерн в Германии.
  17. Европейская комиссия — высший исполнительный орган власти Европейского союза.
  18. Демократическая партия — политическая партия Италии лево-либеральной направленности. Основана в 2007 году. По результатам парламентских выборов 2018 года заняла 3 место.
  19. «Движение пяти звезд» (Movimento 5 Stelle, М5S) — буржуазная популистская политическая партия в Италии. Основана в 2009 году итальянским комиком Беппе Грилло.
  20. Лига Севера (Северная Лига за независимость Падании) — националистическая, консервативная партия в Италии. Основана в 1989 году.
  21. Маттео Сальвини — итальянский буржуазный политик, министр внутренних дел Италии. Член Лиги Севера.
  22. Жан-Клод Юнкер — люксембургский и общеевропейский буржуазный политик. Председатель Европейской комиссии. Лидер консервативной Христианско-социальной народной партии Люксембурга.
  23. Спред (в финансах, здесь) — разность уровней доходности на различные облигации.
  24. ЕЦБ — Европейский центральный банк.
  25. Goldman Sachs — один из крупнейших банков в мире. Основан 1869 году. Зарегистрирован в США.
  26. Жерар Коллон — французский социал-демократический политик, бывщий министр внутренних дел. Член Французской социалистичской партии.
  27. Социалистическая партия Франции — социал-демократическая политическая партия. Основана в 1969 году.
  28. Республиканцы — буржуазная политическая партия Франции. Основана в 2015 году.
  29. La Republique en Marche! (Вперед, Республика!) — социал-либеральная политическая партия Франции. Основана в 2016 году нынешним президентом Макроном. На последних выборах в парламент заняла первое место.
  30. Джереми Корбин — английский политик, социал-демократ. Лидер Лейбористской партии.
  31. Консервативная партия Великобритании (Тори) — буржуазная партия, основанная в 1834 году. В настоящий момент имеет большинство в парламенте. Лидер — премьер-министр Великобритании Тереза Мэй.
  32. Джейкоб Рис-Могг — английский буржуазный политик, депутат. Член Консервативной партии.
  33. Дэвид Кэмерон — бывший премьер-министр Великобритании.
  34. Лейбористская партия — социал-демократическая политическая партия Великобритании. Основана в 1900 году.
  35. Конфедерация британской промышленности
  36. Демократическая юнионистская партия — национал-консервативная партия Северной Ирландии. Основана в 1971 году. Выступает за сохранение Северной Ирландии в составе Великобритании.
  37. Сторонники бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра.

Добавить комментарий