Адрес — Россия

Попал мне в руки «Прометей» — историко-биографический альманах серии «Жизнь замечательных людей». №8 за 1972 год. Конкретно этого выпуска я в сети пока не нашёл, поэтому решил поделиться наиболее интересными на мой взгляд материалами. Вот, например, в первом из них В. Степанов и З. Тихонова рассказывают с какими трудностями приходилось сталкиваться социал-демократам на заре ХХ века деле доставки в Россию номеров газеты «Искра» и прочей нелегальной корреспонденции.


Ранним осенним утром 1903 года надзиратель самарской тюрьмы Чубарев зычным голосом требовал от стражников незамедлительно доставить ему пожарную лестницу. То и дело он поглядывал на тюремную стену, где между третьим и четвертым этажами, зацепившись за водосточную трубу, висел небольшой сверток бумаги. Через грязные стекла забранных в решетку окон камер едва виднелись напряженные лица «политиков», следивших за поднятой суматохой. Наконец стражники вместе с солдатами приставили к стене лестницу, но когда Чубарев уже занес ногу на первую перекладину, захлопали форточки и раздались крики:

— Не смей трогать, жандармская морда!

— Ошпарим кипятком!

Поколебавшись, Чубарев снова взялся за лестницу, но его остановили голоса:

— Давай кипяток!!!

Трое суток раскачивался на ветру таинственный сверток, и лишь на четвертые, глубокой ночью, из окна специально освобожденной камеры надзирателям удалось отцепить его от водосточной трубы.

На следующее утро начальник тюрьмы распекал своих подчиненных. Промах был налицо, так как в свертке находилась «Искра», а приложенная к ней записка свидетельствовала о том, что газета давно уже путешествует по камерам. Печатными буквами, чтобы не узнали автора, в записке было написано: «Дается на строго определенный срок — три часа на человека». И хотя сверток оказался в руках тюремной администрации, «почтальонов» выявить не удалось. Нераскрытым оказался и путь, которым ленинская «Искра» попала за тюремные стены…

Чем дальше развивается советская историческая наука, тем глубже, конкретнее и, мы бы сказали, человечнее становится для нас понимание значения «Искры» в идейном и организационном объединении партии. Известное историческое понятие, в обобщенной форме не раз сформулированное В. И. Лениным, раскрывается в судьбах десятков и сотен людей, в их с виду незаметной повседневной будничной работе.

В. И. Ленин на опыте предшественников учил социал-демократов использовать в нелегальной деятельности самые широкие слои населения. Великая историческая заслуга народовольцев, указывал он, состояла в том, «что они постарались привлечь к своей организации всех недовольных и направить эту организацию на решительную борьбу с самодержавием» 1. Массовое стихийное рабочее движение потребовало от социал-демократов создать несравненно лучшую организацию революционеров, чем была у землевольцев. Стала нужна строгая специализация членов партии и групп: одни печатают литературу, другие доставляют её из-за границы, третьи развозят по России, четвертые разносят в городах по предприятиям и в рабочих кварталах. «Такая специализация требует, мы знаем это, — писал В. И. Ленин, — гораздо большей выдержки, гораздо больше умения сосредоточиться на скромной, невидной, черной работе, гораздо больше истинного героизма, чем обыкновенная кружковая работа» 2.

Это идеальное построение партии нашло свое практическое воплощение в Русской организации «Искры», которая для победы над гигантским механизмом самодержавного государства противопоставила ему и героизм нелегальных работников, и стройный аппарат, опирающийся в своей деятельности на самые широкие, оппозиционно настроенные слои населения.

Важнейшим делом, вокруг которого складывалась русская организация «Искры», была доставка «Искры» в Россию.

Под руководством В. И. Ленина была создана «русская социалистическая почта». Ее деятельность охватывала всю европейскую часть России — от Архангельска до Батуми. Обычно «Искру» из Берлина посылали небольшими посылками в закордонные склады в Стокгольме, Варде, Кенигсберге, Вене, Праге, Марселе, Тавризе и Львове, откуда различными способами доставляли в Россию. Газету и другую искровскую литературу переправляли через Норвегию и Египет, Швецию и Персию, Францию и Австро-Венгрию, Пруссию, Румынию и Болгарию. С помощью социал-демократов этих стран были организованы «транспортные пути» — так назывались маршруты, по которым «Искра» шла в Россию. Для спешных посылок редакция использовала императорскую почту, пересылая «Искру» в конвертах, а издания — в переплетах книг и альбомов.

Каждый агент «Искры» должен был подыскивать надежные адреса, по которым проживали лица, сочувствовавшие социал-демократии, но в то же время, безусловно, «благонадежные». Адреса сообщались редакции, а та, в свою очередь, пересылала их в Берлинскую группу содействия «Искре», которая организовала отсылку литературы.

организация "Искры". 1900-1903 гг.
Организация «Искры». 1900-1903 гг.

Перед отправкой конверту с «Искрой» нужно было придать вид обычного письма. Для этого подготовленные к отправке номера смачивали водой и клали под пресс. После просушки получалась тонкая пластинка бумаги, и конверт уже не мог привлечь внимания своей толщиной. Чтобы скрыть отсылку большого количества писем, конверты, как правило, опускали в почтовые ящики в течение двух-трех дней в разных районах Берлина и даже в других немецких городах.

В конверте можно было послать только один номер газеты, а редакции нередко требовалось срочно отправить целую посылку. В таком случае применялась особая техника: из номеров «Искры», «Зари», брошюр, издаваемых заграничной лигой русской революционной социал-демократии, изготовлялся картон, а из него делали переплеты альбомов, каталогов, шляпные коробки, паспарту картин и т. д., которые посылались по адресам, предназначенным специально для переплетов. Получить такую посылку, отмечал Г. М. Кржижановский, было особенно приятно.

…В середине июня 1902 года в квартире Кржижановских в Самаре собрались их ближайшие друзья. Пока Зинаида Павловна накрывала на стол к чаю, Глеб Максимилианович и недавно вернувшийся из ссылки Константин Бауэр, стоя у окна, оживленно спорили.

В.П. Арцыбушев
В.П. Арцыбушев

Когда появился пыхтящий самовар и все расселись по местам, Глеб Максимилианович взял в руки альбом и оборвал роскошный, тисненный золотом переплет. Самовар подвинули на край стола и под струю горячей воды, льющуюся в лохань, поднесли оторванный переплет. На глазах у всех он стал расходиться тонкими листами. Зинаида Павловна губкой снимала с них остатки клея и передавала Арцыбушеву. Он бегло просматривал каждую страницу и затем клал ее на просушку. Вскоре появился и титульный лист: Н. Ленин. Что делать? Наболевшие вопросы нашего движения. Штутгарт. 1902. В этот же переплет был заделан и №21 «Искры» с проектом программы РСДРП. Через какой-нибудь час тонкие листы брошюры и газеты просохли, их отсортировали, и за столом воцарилось молчание — самарские искровцы читали ленинскую работу…

Точно так же переплеты «потрошили» в Москве и Томске, Петербурге и Киеве и многих других городах России.

После устройства в России нелегальных искровских типографий в переплетах пересылали матрицы для перепечатки отдельных номеров газеты.

К сожалению, трудно подсчитать все адреса, по которым «Искра» проникала в Россию, так как переписка редакции сохранилась далеко не полностью, но и то, что дошло до нас, показывает, что газету получали более чем в 50 городах и населенных пунктах России. Она попадала даже в такие отдаленные города, как Оханск Пермской губернии, Шостка Черниговской губернии, в местечко Свислочь Гродненской губернии, на железнодорожные станции Окуловка, Обь и другие.

С.Я. Елпатьевский
С.Я. Елпатьевский

В сохранившейся переписке упоминается 11 адресов учителей, 9 — инженеров, 6 — железнодорожных служащих. В Тверской губернии «Искру» получал крестьянин Егоров. Но особенно много адресов медиков. Их 72: Это врачи, сестры милосердия, акушерки. Так, например, ленинская «Искра» регулярно посылалась в больницу на Балаханских нефтяных промыслах, в земские больницы Торжка и Кореиза, врачам Петербурга, Москвы, Харькова, Николаева и других городов. В одну только Ялту в 1902 году номера «Искры» с корреспонденцией о праздновании в городе Первого мая Берлинская группа послала по 13 адресам. Среди тех, кто получил этот номер, был лечащий врач Л. Н. Толстого и А. П. Чехова Сергей Яковлевич Елпатьевский (1854—1932). Он вошел в революционное движение еще в конце 70-х годов как народник. В 1880 году по делу Веры Фигнер был сослан в Уфимскую, а затем в Енисейскую губернию. В 1897 году в связи с тяжелым заболеванием С. Я. Елпатьевскому разрешили поселиться в Ялте. Здесь, по свидетельству жандармов, вокруг него «группировались противоправительственные элементы местного общества».

С. Я. Елпатьевский в годы Советской власти стал одним из зачинателей курортного дела в Крыму.

Е.Д. Стасова
Е.Д. Стасова

Адреса медицинских работников использовались искровцами не только для посылки газеты, но и для конспиративной переписки и явок, так как к ним, не вызывая подозрений, легко мог зайти любой посвященный в суть дела член организации, получить пришедшее из-за границы письмо или очередной транспорт «Искры». Старейший член партии Елена Дмитриевна Стасова вспоминала, как хозяин явочной квартиры в Петербурге врач К. А. Крестников частенько шутливо уговаривал подпольщиков, чтобы они рекламировали его великолепный курс лечения, после которого клиенты уходят изрядно пополневшими («клиенты» толстели прямо на глазах за счет спрятанной под одеждой нелегальной литературы) 3.

В 1902—1903 годах в Петербурге действовал адрес явки: «Мариинская больница, хирургическое отделение, врач Б. Д. Стасов» 4. Борис Дмитриевич Стасов (1878— 1961) — младший брат Елены Дмитриевны, попал на заметку охранки еще во время обучения в Военно-медицинской академии. Он принимал участие в студенческом движении, содействовал получению и распространению нелегальных изданий. Когда же питерским искровцам потребовалась надежная явка, он по просьбе Елены Дмитриевны предложил две квартиры: одну — в интернате Мариинской больницы, где он жил, и вторую — в хирургическом отделении по месту работы. Решили остановиться на втором адресе, как более надежном. Эта явка служила для встреч с замечательным искровским деятелем, любимцем питерских рабочих Иваном Ивановичем Радченко.

В годы Советской власти Б. Д. Стасов работал в Ленинграде, участвовал в Великой Отечественной войне.

Фамилия Стасовых была хорошо известна всем прогрессивным людям России. Дмитрий Васильевич Стасов — отец Елены и Бориса, еще в 60-е годы участвовал в разработке пореформенного судебного уложения и был первым председателем Совета присяжных поверенных в России. В качестве защитника он неоднократно выступал на крупных политических процессах. Когда же в 90-е годы в общественном движении стала играть заметную роль социал-демократия, он, по словам Елены Дмитриевны, изъявил желание почитать Маркса, чтобы не бродить «как-то ощупью» 5. Под стать своему мужу была и Поликсена Степановна, передовая женщина своего времени, поборница женского образования.

Адрес петербургской квартиры Стасовых (Фурштадтская ул., д. 20) фигурирует в редакционной переписке ленинской «Искры». Именно сюда Н. К. Крупская присылала красочные открытки с видами городов и различных достопримечательностей, которые старшие Стасовы неизменно передавали Елене Дмитриевне. Каждая такая открытка была извещением о посылке в Стокгольм очередного транспорта искровской литературы, к приемке которого следовало приготовить все необходимое 6.

…Однажды Надежда Константиновна Крупская разрезала бандероль, полученную из Петербурга, и в ее руках оказался ежемесячный журнал «Новое Дело». Быстро перелистав его, она стала осторожно нагревать над лампой 20-ю страницу. Под воздействием тепла медленно проступали коричневые буквы «химического» письма И. И. Радченко, начинавшегося словами: «Отвечаю Вам на Ваше длинное письмо…» Внизу следующей страницы что-то особенно заинтересовало Надежду Константиновну. Слова здесь прерывались строками простых дробей. Взяв с полки томик сочинений Н. А. Некрасова, она открыла его на стихотворении «Похороны». Поглядывая то на страницу тома, то на «химическое» письмо, Надежда Константиновна на клочке бумаги стала писать отдельные буквы, постепенно складывавшиеся в слова и фразы: «Посылайте «Искру» (мех), «Зарю» (наковальня) Публичная библиотека, разумеется вначале добавьте еще паскудное 7 слово (как следует быть, официально), тайному советнику Владимиру Васильевичу Стасову 8, все честь честью и титул не забудьте» 9. С этого времени еще один представитель семьи Стасовых стал получать «Искру».

Фрагмент шифрованного письма
Фрагмент шифрованного письма

В. И. Ленин в замечательной работе «Что делать?» ставил задачей партии еще больше расширять сотрудничество с самыми широкими демократическими и оппозиционными кругами российского общества. Он писал: «Мы должны взять на себя задачу организовать такую всестороннюю политическую борьбу под руководством нашей партии, чтобы посильную помощь этой борьбе и этой партии могли оказывать и действительно стали оказывать все и всякие оппозиционные слои» 10. И действительно, лучшие представители прогрессивной русской интеллигенции сообразно своим политическим взглядам и по мере сил оказывали ту или иную помощь социал-демократическим организациям и редакции «Искры».

Один из старейших и наиболее заслуженных деятелей книжного дела в России, главный редактор прогрессивного издательства «Посредник», Иван Иванович Горбунов-Посадов (1864—1940) на свой московский адрес (Трубецкой переулок, дом Осиповых) регулярно получал «Искру» и другую нелегальную литературу.

С.А. Скирмунт
С.А. Скирмунт

С марта 1902 года «Искра» в конвертах высылалась и на адрес Московского книгоиздательства и книжного магазина «Труд». Их владелец Сергей Апполонович Скирмунт (1863—1932) был известной фигурой в радикальных кругах Москвы. Через него редакция «Искры» пересылала письма Московскому комитету РСДРП, с которым Сергей Апполонович был тесно связан и по делу которого 8 мая 1902 года был арестован и привлечен к дознанию.

После Октябрьской революции И. И. Горбунов-Посадов и С. А. Скирмунт работали в советских учреждениях.

Документы редакции «Искры» сохранили для нас имена некоторых писателей, адреса которых служили для присылки «Искры». Ленинская газета посылалась в Москву Леониду Андрееву (1871 — 1919), жившему в доме Эппельман по Большой Грузинской улице, и бывшей однокласснице Анны Ильиничны Елизаровой-Ульяновой — писательнице и поборнице эмансипации женщин Анастасии Александровне Вербицкой (1871 —1928) в дом Риттих по Гранатному переулку.

А.В. Яровицкий
А.В. Яровицкий

Среди писателей были и такие, которые непосредственно участвовали в работе социал-демократических организаций. Так, близкий друг А. М. Горького поэт и прозаик Алексей Васильевич Яровицкий (А. Корнев) (1876—1903), будучи членом первого Нижегородского комитета РСДРП, являлся автором многих листовок и прокламаций комитета. С 1900 года Алексей Васильевич вошел в состав местной социал-демократической организации и вскоре стал одним из наиболее активных ее членов. С апреля 1902 года на адрес редакции «Нижегородского листка» ему высылалась «Искра». Накануне 1 мая 1902 года во время так называемых «предупредительных арестов» был схвачен жандармами и А. В. Яровицкий. «Принимая во внимание прошлую деятельность Алексея Яровицкого, — говорилось в донесении губернского жандармского управления, — вызвавшую подчинение его гласному надзору, и установление сношений его и посещений обвиняемого Алексея Пешкова, желательно удаление его из Нижнего Новгорода» 11. Это желание царских слуг не было осуществлено — 22 ноября 1903 года А. В. Яровицкий умер от тифа, дожив только до 27 лет. Рабочий класс России потерял одного из первых пролетарских писателей, высоко ценимого А. М. Горьким. А. В. Яровицкий стал прототипом одного из героев горьковской эпопеи «Жизнь Клима Самгина», большевика Коренева.

«Лучшие представители наших образованных классов, — писал В. И. Ленин, — доказали и запечатлели кровью тысяч замученных правительством революционеров свою способность и готовность отрясать от своих ног прах буржуазного общества и идти в ряды социалистов» 12.

Об участии великого пролетарского писателя Алексея Максимовича Горького в революционном движении известно многое. В нелегальной переписке «Искры» имя его связано с деятельностью Московской и Нижегородской социал-демократических организаций. В октябре 1902 года, находясь в Москве, Алексей Максимович установил непосредственные связи с комитетом РСДРП и агентом «Искры» В. В. Кожевниковой. 21(8) октября в доме № 4 по Страстному бульвару состоялась их встреча: Горький «произвел на всех нас чудесное впечатление, — писала В. В. Кожевникова в редакцию «Искры». — Мне было крайне отрадно слышать, что все его симпатии лишь на нашей стороне. «Освобождение» он читал один лишь 1-й номер и больше не желает видеть подобную пакость, социалистам-революционерам тоже не сочувствует, единственным органом, заслуживающим уважения, талантливым и интересным находит лишь «Искру» и нашу организацию — самой крепкой и солидной. Очень хочет познакомиться ближе с нашим направлением, с нашими всеми изданиями и практической нашей работой, и так как его сочувствие лишь на нашей стороне, то он и хочет помогать нам чем может, во-первых, понятно, деньгами… Наши издания и «Искру», понятно, мы будем ему доставлять» 13.

Писатель Александр Серебров в своей книге «Время и люди» рассказывал, что Алексей Максимович возвратился с этой встречи возбужденный и радостный. «Молодцы! — воскликнул он, останавливаясь и щелкнув в воздухе пальцами. — Молодцы. Крепкий народ… Знают, чего хотят! Многого хотят и, полагаю, добьются… Интересно бы поговорить с самим Лениным…» 14

А. М. Горький оказывал помощь РСДРП не случайно. Позднее он писал: «Подлинную революционность я почувствовал именно в большевиках, в статьях Ленина, в речах и работе интеллигентов, которые шли за ним» 15.

Редакция «Искры» и ее агенты в России всячески оберегали Алексея Максимовича от полиции, тактично удерживали его от опрометчивых шагов, которые могли иметь для него серьезные последствия, так это было, например, в 1902 году, когда он изъявил желание взять на себя роль транспортера искровских изданий.

Газета "Искра"
Газета «Искра»

Не исключена возможность, что ленинскую «Искру» читал Л. Н. Толстой, когда в 1902 году жил в Крыму на даче в Гаспре, так как агент «Искры» В. Г. Шкляревич (Александр) сообщил из Кореиза 23 мая 1902 года редакции: «Посылайте «Искру» Толстому. Если даже сам он не снизойдет до нее, то все же она найдет себе применение, ибо будет попадать в руки Александра» 16. Редакция живо заинтересовалась этой возможностью, и 25 июня Н. К. Крупская просила Шкляревича сообщить адрес Толстого 17. К сожалению, более подробных сведений об этом в редакционной переписке не сохранилось…

Весной 1903 года Н. К. Крупская получила из Москвы от агента «Искры» Б. И. Гольдмана адрес его школьного товарища Василия Ивановича Качалова. По этому адресу: «Москва, Художественный театр, артисту В. И. Качалову», редакция сообщала в Москву о подготовке II съезда партии, о положении в отдельных комитетах, о позиции группы «Южный Рабочий» и Бунда и другие очень важные сведения. Качалов оказывал социал-демократам и другие важные услуги. В 1903—1904 годах выдающийся революционер-ленинец Николай Эрнестович Бауман, выполнявший задание Центрального Комитета по созданию Северного бюро ЦК РСДРП, скрываясь от шпиков, неоднократно получал убежище в квартире Качалова.

В 1902 году, после очередного провала членов социал-демократической организации, Московский комитет РСДРП прислал редакции «Искры» новые адреса для переписки, среди которых был адрес ученицы консерватории В. М. Осиповой. К сожалению, этот адрес очень скоро стал известен полиции. Не зная этого, Н. К. Крупская 24 августа 1902 года послала по нему письмо В. И. Ленина Московскому комитету, в котором он горячо благодарил комитет «за выражение сочувствия и солидарности» ему как автору «Что делать?». «Для нелегального писателя, — указывал В. И. Ленин, — это тем ценнее, что ему приходится работать в условиях необычайного отчуждения от читателя» 18. Комитет получил письмо В. И. Ленина, но предварительно оно было перлюстрировано. Вскоре адрес отменили в связи с обыском у Осиповой.

В 1902 году на адрес Московской консерватории посылались редакционные письма виолончелисту Могилевскому, который, как и Осипова, был близок к Московскому комитету.

МК РСДРП получал письма редакции «Искры» и по адресу: «Большой театр, балетная группа, Константину Николаевичу Баранову».

Ленинская «Искра» высылалась не только по адресам, полученным от ее сторонников, но и по таким, которые попадали в редакцию или Берлинскую группу содействия «Искре» совершенно случайно. Так, например, заведующий учебной частью расквартированной в Бессарабии Скулянской бригады 5-го округа отдельного корпуса пограничной стражи штабс-ротмистр Т. Харитонов 18 и 22 мая 1902 года получил в местном почтовом отделении два письма, отправленных из Дармштадта. В первом находились 1, 2, 5 и 6-я, а во втором — 3-я и 4-я страницы №20 «Искры» от 1 мая 1902 года. В конверты была вложена отпечатанная типографским способом записка за подписью: «Общество распространения нелегальной литературы в России». В записке говорилось: «Посылаем вам эту вещь. Простите, что делаем это без вашего разрешения. Русские условия заставляют нас прибегать ко всевозможным способам распространения нелегальной литературы, поэтому мы пользуемся всякими, даже случайно попавшими к нам адресами».

Штабс-ротмистр немедленно доложил командиру бригады о корреспонденции столь неожиданного содержания. Поскольку он заявил, что «ни с кем из членов преступного общества не знаком, сношений не имел и не желает иметь и причин, почему именно ему были посланы означенные письма, не знает», дело дальнейшего расследования не получило 19.

Надо полагать, что не все случайные адресаты проявляли столь верноподданнические чувства и многие номера «Искры» находили своего читателя в различных слоях общества, приходя к нему и таким способом.

В начальный период деятельности «Искры», когда ее связи не были достаточно широкими, редакция писала агентам непосредственно на их адреса, как, например, в Киев, где активно работала в местной социал-демократической организации Афанасьева Софья Николаевна.

С.Н. Афанасьева
С.Н. Афанасьева

С. Н. Афанасьева (1876—1933) начала свою революционную деятельность в 90-е годы и уже в 1898 году по делу Петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса была арестована и выслана под особый надзор полиции в Харьков. В феврале 1901 года Софья Николаевна уехала за границу и вошла в Берлинскую группу содействия «Искре». В августе, захватив с собой транспорт искровских изданий, С, Н. Афанасьева выехала в Киев. Здесь она сразу же включилась в работу пропагандистской группы местного комитета партии. О ее деятельности извещала Берлинскую группу и получала от нее советы и указания по своему домашнему адресу: Большая Житомирская ул., д. 22, квартира 2.

Появление в городе личности, известной Департаменту полиции своей неблагонадежностью, не прошло мимо внимания охранки. Вскоре переписка Софьи Николаевны стала перлюстрироваться, а установленная слежка позволила выявить весь круг ее киевских знакомств. Когда в городе в феврале 1902 года начались аресты, Софья Николаевна была взята в числе первых…

Подобные провалы заставили искровцев совершенствовать способы конспиративных связей.

С расширением сферы деятельности организации «Искры» стало обязательным посылать корреспонденцию не прямым путем — непосредственно агенту, а на адрес лица, пользовавшегося его доверием, или на какое-нибудь официальное учреждение, где служил тот или иной человек, согласившийся получать заграничную корреспонденцию.

«Крупнейшим событием для нас были, конечно, «получения» из-за границы, — вспоминал впоследствии Г. М. Кржижановский. — Архи-легальный адрес препровождал нам архи-невинное содержание письма, написанного обычными чернилами. Под спасительным нагревом лампы немедленно выявлялись строки и шифровка, написанные почерком неутомимой Надежды Константиновны, несущие такую боевую зарядку» 20.

Письма в Самару для бюро Русской организации «Искры» адресовывались на Юридический отдел Самаро-Златоустовской железной дороги, газета «Искра» — на училище слепых и даже самарскому епископу.

В Петербурге для связи с В. П. Краснухой служил адрес А. Д. Рухлова. Работая бухгалтером главной конторы химических заводов купца Жукова, он вел всю его переписку, и потому заграничные письма, получаемые в конторе, не могли вызвать подозрения охранки.

В случаях, когда переписка велась по адресам учреждений, они или подчеркивались особенным образом, или в именах и отчествах адресатов делались заранее оговоренные сокращения. По этим признакам лицо, работавшее в учреждении и связанное с искровцами, сразу же определяло настоящих получателей корреспонденции.

Многие из тех, кто сначала оказывал только посильную помощь социал-демократическому движению, впоследствии становились активными членами партии и посвятили революционной работе всю свою жизнь. В марте 1903 года редакции сообщили адрес: Москва, Тверская улица, Пименовский переулок, дом Коровина, который можно было использовать для посылки особо важных писем. Здесь проживала жена фабриканта Инесса Федоровна Арманд, ставшая впоследствии одним из крупнейших деятелей нашей партии и международного рабочего движения.

Другая представительница революционного движения, Лидия Александровна Фотиева, начала свой боевой путь с распространения нелегальной литературы. Живя в Перми, она получала ленинскую «Искру», знакомила с ее статьями учащуюся молодежь и рабочих. Затем она работала в Киевском, Пермском, Казанском комитетах партии, много раз ее арестовывали, а когда свершилась Октябрьская революция, Лидия Александровна пришла на работу в Совет Народных Комиссаров и с. 1918 по 1924 год была личным секретарем Владимира Ильича Ленина.

Сохранившиеся документы показывают, что редакция «Искры» с каждым днем расширяла использование императорской почты. Так, если в 1901 году в Петербург редакция отправила 29 писем, в Москву — 18, а в Харьков — 2, то в 1902 году их число возросло соответственно до 37, 22 и 12. Еще в большем соотношении увеличилось количество ответов российских искровцев и деятелей местных социал-демократических комитетов. Естественно, что также расширился и круг используемых адресов, произошла их специализация: одни служили для получения только заграничной корреспонденции, другие — исключительно внутрироссийской. По приблизительному подсчету, редакция «Искры» в 1902 году для посылки своих писем в Москву использовала 13 адресов, в Баку — 8, Одессу — 7.

Большое количество адресов обеспечивало регулярность переписки, а многоступенчатость при получении писем гарантировала агентов «Искры» и членов местных организаций от возможных провалов. Тайна писем обеспечивалась применением «химического» письма и шифровки его наиболее секретных частей.

Конспиративное письмо по внешнему виду ничем не отличалось от обыкновенного, только, как правило, его писали не на глянцевой бумаге, на которой перо оставляло следы при нанесении «химического» текста. Составление конспиративного письма было трудным делом, требующим известных навыков, большой аккуратности и терпения. Нередко Надежда Константиновна Крупская бранила агентов «Искры» за небрежность в переписке. Сама она делала это искусно. Писала «открытый» текст, касающийся житейских дел, обращенный обычно к мнимым родственникам или знакомым. Конспиративный текст письма готовился отдельно, а наиболее важные сведения в нем зашифровывались. Затем оба текста объединялись, то есть конспиративный текст вписывался между строк обычного письма каким-нибудь химическим составом. Сначала это было молоко или сок лимона, но такие «химические» чернила самопроявлялись, и их заменили различными свинцовыми составами. Высыхая, эти «чернила» не оставляли на бумаге заметных следов, и, чтобы прочесть текст послания, получателю необходимо было нагреть его над лампой, после чего начинали проступать коричневые буквы.

В качестве ключа для шифра, как правило, бралось какое-либо стихотворение или определенная страница прозаического произведения, содержавшая все буквы алфавита. Так, Дмитрий Ильич Ульянов пользовался для шифровки стихотворением С. Я. Надсона «Мгновение», Иван Иванович Радченко — «Думой» М. Ю. Лермонтова, Леонид Борисович Красин — «Песнями Катерины» Н. А. Некрасова, а члены Северного Союза — отдельными страницами работы В. И. Ленина «Развитие капитализма в России».

Шифры искровцев были очень просты, но в то же время при правильном употреблении почти не поддавались расшифровке. Достаточно было сохранить тайну названия произведения, служившего ключом, и шифр даже без всяких усложнений ни в коем случае не мог быть прочтен посторонним лицом.

Принцип ключа необычайно прост: строки стихотворения или страницы книги нумеровались сверху вниз, а каждая буква строки —- слева направо. В зашифрованном виде каждая буква получала дробное выражение, где числитель обозначал строку, а знаменатель — букву в ней. Употреблять одни и те же дроби для одной буквы было запрещено, что исключало логическую расшифровку. Для усложнения ключа иногда условливались брать намеченный текст не с начала, а с любой, заранее оговоренной строки.

В 1902 году стал широко применяться еще один способ конспиративных сношений, который практически почти полностью лишил Департамент полиции возможности перехватывать редакционную переписку.

6 июня 1902 года Н. К. Крупская писала И. И. Радченко, что письма из России идут хорошо, а многие редакционные письма пропадают и поэтому она хотела бы «ввести в систему посылку еженедельных специальных журналов с печатными текстами» 21. В. И. Ленин, уделявший много внимания конспиративной переписке, конкретизируя в данном случае сообщение Н. К. Крупской, писал: «Мы хотели бы посылать еженедельный специальный журнал: дайте скорее адрес врача, техника, велосипедиста, артиста и т. п. или т. п.» 22. С этого времени химический зашифрованный текст наносился уже не между строк письма, а между строк различных периодических изданий, каталогов и отчетов заграничных и российских фирм. «Технология» проявления и расшифровки осталась прежней, но обнаружить конспиративное послание стало еще трудней.

Позднее о значении «химической» переписки Н. К. Крупская писала: «Пятнадцатилетний опыт убедил нас, что только правильно поставленная химическая непосредственная переписка гарантирует правильность сношений, И товарищи рабочие в свое время широко пользовались этим способом. Питерский рабочий Бабушкин… ночи просиживал над химическими письмами, несмотря на свои больные глаза, и благодаря этому ему удалось тесно связать «Искру» не только с питерскими и московскими, но и ивано-вознесенскими, орехово-зуевскими и другими рабочими. Писали нам химией екатеринославские, николаевские, одесские, уральские рабочие… Брались за дело сами, понимая, что это такая же обязанность революционера, как всякая другая» 23.

Письма российских искровцев содержали сведения о всех сторонах их деятельности. Что касается редакционных посланий, то о них очень точно написал И. И. Радченко: «С Владимиром Ильичем я был знаком с 1900 г. в Пскове. При наших встречах он учил меня организационному искусству в применении к революционной работе. После его отъезда за границу, в годы 1900—1902 включительно, я продолжал получать от него указания уже в письменной форме. Он меня, тогдашнего организатора техники «Искры», учил, как контрабандой возить на себе литературу через финляндскую границу, как организовывать кружки рабочих, как проводить генеральную партийную линию того времени в борьбе с экономистами-рабочедельцами. Учил, наконец, как подготовить российские организации профессиональных революционеров социал-демократов ко II партийному съезду» 24.

Естественно, что даже простое получение писем такого содержания рассматривалось царскими властями как непосредственное участие в организации, деятельность которой направлена на «ниспровержение существующего порядка».

В феврале — марте 1902 года, когда по многим городам европейской России прокатилась волна арестов деятелей искровских организаций, у В. Н. Крохмаля в Киеве были изъяты незашифрованные адреса и различные конспиративные записи, касающиеся киевских, виленских, одесских, кишиневских, харьковских, петербургских, николаевских и московских связей. Среди адресатов В. Н. Крохмаля был брат агента «Искры» В. П. Ногина — Павел Павлович Ногин (1875—1936).

Московский адрес П. П. Ногина Н. К. Крупская еще в ноябре 1901 года переслала в Одессу К. И. Захаровой, указав, что он служит для явки к Грачу (Н. Э. Бауману). Она писала: «Посылаю его для явки мужчин: Варварка, контора Викулы Морозова (большой красный дом), подняться во второй этаж, вызвать Павла Павловича Ногина. Наедине сказать ему: «Позвольте получить по счету Леопольда». В студенческой форме не приходить» 25.

Г.М. Кржижановский
Г.М. Кржижановский

С этой явкой произошел такой случай. В ноябре того же года Г. М. и З. П. Кржижановские, возвращаясь из Мюнхена, где виделись с В. И. Лениным, остановились в Москве, и Зинаида Павловна, забыв, очевидно, указание, что явка только для мужчин, пришла к П. П. Ногину. Естественно, что она не смогла встретиться с Н. Э. Бауманом и уехала, так и не передав ему полученных от В. И. Ленина очень важных сведений о создании искровского центра в России. В связи с этим случаем Н. Э. Бауман возмущенно писал в редакцию: «Адрес X только для мужчин, а между тем туда явилась женщина. Вышла неприятность. Пожалуйста, читайте внимательно мои письма и не забывайте выставленных мною условий. Некоторые неточности в исполнении могут роковым образом отозваться на нашем деле» 26. Н. Э. Бауман сменил адрес основной явки, но и адрес П. П. Ногина продолжал действовать в исключительных случаях.

В связи с упоминанием этого адреса в записной книжке В. Н. Крохмаля по распоряжению Департамента полиции Павел Павлович 15 февраля 1902 года был арестован и обвинен в том, что предоставлял свою квартиру для явки Н. Э. Бауману и перевозил из Москвы искровскую литературу в Орехово-Зуево, куда выезжал по делам фабрики В. Морозова.

В годы Советской власти П. П. Ногин вступил в партию, работал в различных Учреждениях и торговых представительствах Союза ССР за границей.

Однако были и такие адресаты, которые, хотя и становились известными полиции как получатели «Искры», все же оставались на свободе и продолжали выполнять роль передаточных пунктов. Одним из таких адресатов был инженер-путеец Александр Иванович Резнов, проживавший в Самаре по Саратовской улице в доме 108. Как-то на почте вскрыли адресованное ему письмо и обнаружили в конверте «Искру». Об этом факте тотчас же известили Департамент полиции, откуда в Самарское охранное отделение незамедлительно последовало указание самым тщательным образом провести «разработку» этого адреса. Как ни изощрялись шпики, им не удалось установить ни одной связи А. И. Резнова с неблагонадежными лицами. Его оставили в покое, как человека ни в чем «предосудительном» не замеченного. Здесь-то и просчитались царские слуги. Александр Иванович продолжал получать ленинскую «Искру», и 16 августа 1903 года Мария Ильинична Ульянова просила редакцию усиленно пользоваться его адресом. В 1905 году Александр Иванович участвовал в забастовочном движении железнодорожников, вошел в стачечный комитет и техническую комиссию Самарского Совета рабочих депутатов. В ноябре 1905 года Александра Ивановича арестовали и сослали в Архангельскую губернию, где он вскоре и умер.

Не все адресаты смогли быть стойкими при арестах и на допросах жандармов. Таким оказался В. Курятников. И. И. Радченко жил с ним на одной квартире в Петербурге еще в 1900 году. Тогда же молодые люди подружились. Затем Иван Иванович, сославшись на болезнь матери, уехал на юг страны, где принял деятельное участие в постановке нелегальной искровской типографии в Кишиневе. Лишь в 1902 году он вернулся в Петербург и снова встретился с Курятниковым, работавшим конторщиком в магазине резиновых изделий Бруно Шварца по Малой Морской улице, дом 16. По просьбе Радченко Курятников согласился получать на свой адрес письма из-за границы и передавать их Ивану Ивановичу. Так в записной книжке Н. К. Крупской появился еще один петербургский адрес, но действовал он недолго. В августе 1902 года Курятников был арестован и на допросе в охранном отделении «после некоторых колебаний… написал совершенно откровенное показание в форме заявления… в котором довольно объективно выяснил свою роль в передаче заграничной корреспонденции». Кроме того, он согласился участвовать в западне, которая едва не захлопнулась за И. И. Радченко, пришедшим к нему за очередным письмом.

…Комнатенка в переулке обшарпанного дома близ Невского. Густой сумрак едва рассеивается висячей лампой-молнией. В круге света, падающего на стол, две пары рук. Одна — с плотно сплетенными пальцами, другая — Нервно собирающая невидимые крошки. В полумраке лица. Одно спокойно, и лишь глаза за стеклами очков с любопытством и иронией глядят на собеседника. Другое — дрожащие губы, бегающий взгляд. Искривленный рот выталкивает отрывочные фразы:

— Я сказал, что это другой… Они ищут не вас… А вообще — все пропало!

— Почему? — произнес звучным голосом, услышанным и в соседней комнате, его собеседник.

Недолгое молчание, потом снова торопливый, взахлеб шепот:

— Они все знают! Они здесь, рядом, в соседней комнате!!! Вам не уйти!!!

Стул отлетел в сторону… Несколько шагов до входной двери, мгновенно выхваченный ключ вставлен в замочную скважину с наружной стороны, шаг на лестничную площадку, щелчок и… запертая дверь отделила его от жандармов. Со скучающим видом Иван Иванович вышел из подъезда, и вскоре его невысокая фигура скрылась в полутьме переулка.

31 августа 1902 года в Лондон из Петербурга было отправлено конспиративное письмо, в котором редакция ленинской «Искры» извещалась, что «Касьян (И. И. Радченко. — Ред.) уехал вчера… Его едва не слопали» 27.

Переписка редакции с питерскими искровцами не прервалась из-за этого инцидента, так как действовало еще несколько адресов, по которым продолжали идти ленинские письма.

Во многие города России императорская почта несла набатные слова «Искры», письма В. И. Ленина и Н. К. Крупской. Руководствуясь их указаниями, члены русской организации «Искры» проделали огромную организационную работу по сплочению местных социал-демократических комитетов вокруг «Искры», по практической подготовке II съезда РСДРП, на котором фактически была создана революционная марксистская партия в России, партия большевиков.

«Русский рабочий класс, — писал В. И. Ленин, — сумеет и один вести свою экономическую и политическую борьбу, даже если бы он не получал помощи ни от какого другого класса. Но в политической борьбе рабочие не стоят одиноко. Полное бесправие народа и дикий произвол башибузуков-чиновников возмущают и всех сколько-нибудь честных образованных людей, которые не могут помириться с травлей всякого свободного слова и свободной мысли, возмущают преследуемых поляков, финляндцев, евреев, русских, сектантов, возмущают мелких купцов, промышленников, крестьян, которым не у кого искать защиты от притеснений чиновников и полиции. Все эти группы населения, взятые отдельно, не способны к упорной политической борьбе, но когда рабочий класс поднимет знамя такой борьбы, — ему отовсюду протянут руку помощи. Русская социал-демократия встанет во главе всех борцов за права народа, всех борцов за демократию, и тогда она станет непобедимой!» 28 История «Искры» и большевистской партии блестяще подтвердила жизненность этих принципов строительства и деятельности партии, о которых В. И. Ленин писал еще в 1899 году в своей статье «Наша программа».

Примечания:

  1. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 6, стр. 135.
  2. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 4, стр. 195.
  3. Е. Д. Стасова, Страницы жизни и борьбы. М., 1960, стр. 28.
  4. Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма (ЦПА ИМЛ), ф. 2, oп. 1, ед. хр. 766, л. 15— 15 об.
  5. Е. Д. Стасова, Страницы жизни и борьбы. М., 1960, стр. 14.
  6. ЦПА ИМЛ, ф. 2, oп. 1, ед. хр. 920, л. 16 об.
  7. И. И. Радченко имел в виду слово «императорская». В этом отношении агент «Искры» Аркадий и крупнейший общественно-политический деятель Рос сии В. В. Стасов (1824— 1906) в какой-то степени были солидарны. Первый называл российское самодержавие «паскудным», а второй, как рассказывала Е. Д. Стасова, презирал царский режим, слуг которого величал не иначе как скотами.
  8. Слова, выделенные полужирным, в тексте зашифрованы.
  9. ЦПА ИМЛ, ф. 24, оп. 8 н., ед. хр. 1668, лл. 2 об. — 3.
  10. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 6, стр. 86.
  11. Л. Фарбер, А. В. Яровицкий. Горький, 1964, стр. 28.
  12. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 4, стр. 395.
  13. 1905 год в Москве (Историко — революционный очерк). М., 1955, стр. 27.
  14. Там же, стр. 28.
  15. М. Горький, Публицистические статьи, 1933, стр. 31.
  16. ЦПА ИМЛ, ф. 2, oп. 1, ед. хр. 812, лл. 8 об. — 9.
  17. Там же, л. 10.
  18. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 46, стр. 221.
  19. См. «Красный архив», 1940, № 6 (103), стр. 9.
  20. Г. М. Кржижановский, Подготовка II съезда РСДРП — воспоминания. ЦПА ИМЛ, кн. пост. 2330, стр 85—87.
  21. ЦПА ИМЛ, ф. 2, oп.. 1, ед. хр. 782, л. 4 об.
  22. В. И, Ленин, Полн. собр. соч., т. 46, стр. 188.
  23. С. М. Левидова и С. А. Павлоцкая. Надежда Константиновна Крупская. Л., 1962, стр. 52 — 54.
  24. И. И. Радченко, Ленин — вождь на хозяйственном фронте. — В сб. воспоминаний «Ленин на хозяйственном фронте». 1934, стр. 7.
  25. Центральный Государственный архив Октябрьской революции (ЦГАОР СССР), ф. ДП.00, 1901, д. 825, ч. I, л. 9.
  26. ЦПА ИМЛ, ф. 24, оп. 6у, ед. хр. 28182, л. 1.
  27. ЦПА ИМЛ, ф. 24, оп. 4н, ед. хр. 1426, л. 14.
  28. В. И. Ленин, Полн. собр. соч., т. 4, стр. 186.

Добавить комментарий